Опять вы, гордые, восстали
За независимость страны…
М.
Лермонтов
Еще одна
страниц истории Ялуторовска XIX
века
связанна с пребыванием здесь ссыльных поляков, направленных «на перевоспитание»
в суровые сибирские края за антигосударственную деятельность в те годы, когда
Польша входила в состав Российской империи. Как правило, это были
высокообразованные люди, многие происходили из знатных родов. Их чистые помыслы
были подчинены одной цели – добиться восстановления государственности. Понятно,
что все это расценивалось как «сепаратизм» и каралось по всей строгости
тогдашних законов.
Первыми в
Ялуторовске оказались участники восстания 1830-1831 годов – один из лидеров
Общества объединенных славян на Украине, тесно связанного с декабристами, граф
Готард Собаньский, студент Виленского университета Чернявский и варшавский
гимназист Роман Цеховский. Поначалу местное население относилось к ним с
известным предубеждением, но со временем холодок отчуждения растаял. Да и
тобольские власти не старались нагнетать страсти вокруг ссыльных, хотя злые
языки приписывали им различные козни: серию пожаров в округе в 1841 году,
эпидемию холеры, охватившую губернию в 1848-м.поддерживали поляков и декабристы,
особенно Собаньского, который стал полноправным членом декабристского сообщества
и участвовал в подготовке многих совместных начинаний, в том числе и в открытии
якушкинской школы. Граф был прекрасным музыкантом, и без него не проходил ни
один вечер, устраиваемый декабристами, но не чурался и земных дел: выращивал на
своем огороде невиданные до селе овощи.
Его
трагическая смерть в июле 1841 года (он погиб от рук грабителей в собственном
доме) потрясла декабристов. Из Польши приезжала мать Собаньского, чтобы
установить памятник на могиле сына, который и сегодня стоит на старом кладбище.
Дом графа она подарила Муравьеву-Апостолу, а тот, в свою очередь, отдал его
священнику Знаменскому – у того была многодетная семья.
Вторая
колония поляков обосновалась у нас в середине XIX века. А дело было так. В 1848 году
несколько молодых людей (двое из них окончили курс Московского университета)
организовали в Варшаве что-то вроде кружка, через который в складчину выписывали
запрещенные в Польше книги, издаваемые за границей. По навету доносчика их
взяли, осудили и сослали в Сибирь – кого на каторгу, кого на поселение. Жили они
в крайней нужде. Так, доходным считалось место учителя, которое нашел один из
них за 3 рубля серебром в месяц.
Третья волна
поляков отмечена после восстания 1863 года. Тогда в Ялуторовск направлено 108
повстанцев. Более рассудительные из них, прожив лето в доме Н.Ф. Мясникова,
стали готовиться к длительному пребыванию в Сибири: подыскивали места для
жительства в обывательских домах в городе и округе. Зеленая же молодеж,
сплотившаяся вокруг самого активного из них пана Ревусского, никак не желала
смириться с подобной перспективой и все надеялась на скорое возвращение домой,
счмтая дни и недели. По свидетельству очевидцев, полякам приходилось отбывать
ссылку в более тяжелых условиях, чем другим политическим изгнанникам. И среди
некоторой их части зрело недовольство.
В те годы в
Сибирь было сослано 20 тысяч выходцев из Польши. Основная их часть проживала в
Восточной Сибири, где в окрестностях Байкала строила железную дорогу. Там и
вспыхнул бунт с нападением на конвой, но правительственные войска,
мобилизованные казаки, добровольцы из крестьян и бурятов быстро его подавили. По
приговору военного суда 8 зачинщиков беспорядков были расстреляны. Эти данные
сообщил ялуторовский городничий, собрав у себя всю польскую колонию, и, надо
полагать, остудил пыл пана Ревусского и его сторонников, которые намеревались
бежать на Байкал, чтобы примкнуть к восстанию.
Многие
поляки со временем вжились в быт местного населения, а некоторые и обрусели,
женившись на сибирячках. Известны случаи, когда у ялуторовских промышленников и
купцов в управляющих состояли ссыльные поляки и вели дело толково. Один из них
работал на заимке у Колмакова, и под его опекой находились винокуренно-дрожжевой
завод, пряничная фабрика, крупчатая мельница и мыловарня.
Ссыльных
вернула в Польшу общая амнистия, приуроченная к коронованию Николая II. Попав в Сибирь безусыми
юнцами, они уезжали согбенными стариками. Но не все. Часть из них навсегда осела
в наших краях, на второй своей родине.
